Verification: 04ff94558699a422
Как Серега «WEZA» Салин урбана в природу внедрял
Настя Спирина
Под звуки проезжающих мимо электричек и шум столярной мастерской мы с Сергеем Салиным, которого многие знают под именем Weza, то ли просто болтаем, то ли стараемся серьёзно поговорить о том, как ему удалось в своем творчестве пройти несколько этапов: от реального графитчика-бомбера до человека, который своим хобби может зарабатывать на хлеб с маслом, путешествовать и претворять идеи в жизнь. Одна из последних, таких идей, кстати, - пейзажи и изображения животных в местах довольно неожиданных - отдаленных, глухих деревнях.

А здесь, где мы сейчас, на «Даче Струковых» у него своя мастерская. Тут можно уходить в искусство с головой. Да и место само по себе уникальное - старая школа, где стены дышат историей. Здесь ощущаешь себя словно в другом веке и только современные крутые инсталляции, и всякая творческая движуха говорят о том, что у здания и людей в нем новая кипучая жизнь.

- Ты как художником-то стал?

-У меня это получилось на уровне подражания. Вот я рос, а вокруг меня всё время были разные продвинутые люди, связанные с творчеством. И я им, конечно, подражал. У меня бабушки много рисовали, брат постоянно таскал на природу и рисовал, а мне хотелось ему подражать. Короче, не могу я тебе сказать четко, как я стал художником. Стал и всё.

- Ну ладно, а первую свою крупную работу помнишь? Это что было – граффити или рисунок?

- Наверное, граффити. Я тогда свою погремуху нарисовал под мостом на Уче. А никнейм у меня тогда был Катод. Случайно всё родилось: ехали мы с другом в электричке, по сторонам туда-сюда посматривали, где что нарисовать можно так, чтобы это было видно, но в то же время нас никто не заметил, когда рисуем. Тогда то, мы и решили, что я буду Катод, а он Анод.

- Типа ломщики общественных устоев, эдакие творческие хулиганы…

- Да, молодые, конечно, были. Где-то, может, и набедокурили, где-то и напортачили, может и нелегально что-то было. Хотя, меня с детства тянуло во всякие заброшенные места, где можно спокойно рисовать, где тебе никто не мешает. На самом деле это ведь очень круто интегрировать граффити в заброшенный урбан! Поэтому, не могу сказать, чтобы я прям вот портил-портил общественную собственность.

Самый интересный год в моей жизни это 2007, как бы про него не шутили, это один из самых свободных годов в моей жизни, потому что тогда жизнь развивалась активно, я учился в университете на инженера-метролога. В то время появилось много проектов в искусстве, такие как «Винзавод» и тогда хотелось творить.

Тогда граффити стало занимать весомую долю в обществе, стали доступны краски, информация, и люди поняли, что граффити - это не похабная надпись на заборе или пропаганда каких-то взглядов. Люди стали понимать, что граффити - неотъемлемая составляющая творческого процесса.



Я считаю себя неотъемлемой частью этого города. Я тут родился и меня вдохновляют события, связанные с этим городом, природа этого города, потихоньку умирающая, конечно.
- А ты вообще как – в тусовке графитчиков крутился или просто захотелось нарисовать и пошел искать стену?

- Изначально я сидел дома и рисовал эскизы до упора - пока не увижу, что у меня что-то получается. И уже потом в моей тусовке меня оценили. А первые работы были шрифтовыми, каллиграфическими, просто не все их видели в рамках уличного искусства.

-А они еще сохранились, покажешь?!

- Раньше отслеживал, да и фотографии мне иногда присылали. Но сейчас уже все покрылось плесенью, слоями другой краски, либо просто демонтировано.

- Слушай, ну а почему именно граффити, почему, например, не в постпанк какой-нибудь ушел? Тоже ж модно. Тоже в тренде.

- Конечно потому что граффити - нечто модное. И потому что дитё совсем был и хотелось влиться в субкультуру. Тогда был в моей жизни еще хип-хоп, а эта субкультура включает в себя диджеинг, брейк-данс, и граффити. В каких только конкурсах я не участвовал, но какие-то они всё были глупые и тоскливые. Уезжаешь в какой-нибудь город за 200 километров, рисуешь что-нибудь, возвращаешься с грамотой. Тоска и провинция, хотя все равно было приятно, что твои работы ценят и комментируют. Но потом еще, есть у меня такая черта - достигнув потолка, мне просто надоедает этим заниматься.



- Именно поэтому ты от граффити перешел к татуировкам? Но это же другая техника, другой холст – не полотно, а человеческое тело.

- Нет, если быть честным, к тату я перешел в виду того, что зимой у меня меньше работы, летом она занимает все свободное время. И зимой нужно было как-то себя творчески реализовывать. Я очень долго к этому шел, я собирался лет семь, наверное, все эти годы мне говорили, что нужно делать татуировки.

- И кто стал твоей первой «жертвой»?

- Это был мой друг Ванька, который сказал: «Серега я тебе полностью доверяю, давай забьем тату». И я ему набил елочку, основание которой превращается в кисточку.

- Насколько я знаю, ты набиваешь особые тату, черные, связанные с природой, мистикой?

- Свои тату я связываю с природой, как сказал Оскар Уайльд: «Искусство начинается там, где кончается природа». Для меня природа источник вдохновения и лучше ее не нарисует никто, в природе все формы созданы идеально.

- И поэтому ты соединил любовь к природе и тату, объявив конкурс: когда за пять мешков мусора, собранных на «запретке», ты бесплатно набивал татуировку?

- «Запретка» по сути заповедное место, но там много мусора, оставленного отдыхающими. Мне стало как-то грустно, и я придумал акцию. На призыв откликнулось много народу, некоторые убирались из душевного порыва, а не ради тату, сделать пришлось только пяти. Люди приезжали в основном из других городов, а не из Пушкино.



- Ты сам себе делал татуировки?

- Да, как-то я попросил товарища набить себе скутигеру, это как сколопендра, только она у нас в Подмосковье обитает. Они такие маленькие, под камнями живут. Он мне ее очень медленно бил, и я решил сам завершить, в итоге выбил на ноге. Я сейчас думаю официально организовать свою студию, чтобы уже можно было зарабатывать на этом деньги.

- Как ты перешел к рисованию на холсте акрилом?


- Когда потенциал баллона себя исчерпывает, тогда ты ищешь новые пути реализации более сложных рисунков.

#ХолодноВЛесу

Есть такая замечательная девушка Аня Леонова, она турбо творческий человек и мы с ней решили сделать выставку у нас в городе, тем более опыт организации экспозиций у нее уже был. И так совпало, что у нас проекты были тесно связаны с природой, с интеграцией современного искусства в природу и тогда мы плотно слушали нейромонаха Феофана, его песню «Холодно в лесу», и решили, что у нас будет вставка в лесу и мы так и назвали ее #ХолодноВЛесу. И мы забрались вглубь «запретки», и сделали там выставку, на которую пришло очень много народу. Мы даже не ожидали, что соберем много интересного народа, с инсталляциями, дизайном мебели, флуоресцентными инсталляциями, живописью, фото – чего только там креативного и современного не было представлено. И тогда я сделал серию работ на холстах. Зимой, сидел в шерстяных носках, которые связала мама и рисовал. Это были графичные природные мотивы: фрактальные, пейзажи, связанные с «запреткой».

Выставка в «Арт-Ликоре»

Тогда я работал над серией работ, тесно связанных с севером, лет пять назад я начал посещать Карелию и влюбился в этот край. Север это one love, мое место силы, на юге бывал очень много, но юг меня не покорил. Север запал мне в душу со своей самобытность и аутентичностью. А потом брат (Андрей Салин, руководитель клуба «Наша Арктика, член Ассоциации полярников России и РГО, - прим. ред.) мне открыл дверь на Белое море, он мне их открывал на протяжении пяти лет, но мои двери были закрыты, а он в них упорно стучался.

-И ты прям там начал рисовать картины?

- Там я в основном фотографировал, но нарисовал несколько этюдов, они лежат нереализованными. Мне интересен минимализм и где как ни на севере его искать, там он раскрывается разными гранями. Я там фотографировал те объекты, которые хотел изобразить и уже здесь нарисовал серию работ. И когда мы были на концерте в «Арт-Ликоре», Алексей Иванов предложил делать выставку. Но я хотел дополнить серию северным сиянием, без него картина севера была бы не полной, но не мог его нарисовать, пока сам воочию не увижу, и тут брат меня зовет с собою в Мурманск.

- И какие чувства испытал во время работы выставки, почувствовал себя уже состоявшимся художником?

- Просто сделать выставку для друзей, родных и близких – это одно, но настоящий выхлоп я ощутил, когда в галерею стали ходить люди совершенно незнакомые и давать положительные отзывы, меня оценило Русское географическое общество. Мне сказали, что людям очень нравилось.

- Не боялся негативных отзывов?

- Всегда существует один процент недовольных. Это если на улице баллончиком рисуешь, обязательно подойдет бабушка, которой рисунок нравится, но пахнет краской.

- Ты считаешь свои работы ремеслом или искусством?

- Ремеслом конечно, искусством вы должны считать, я просто делаю, а люди уже оценивают. Я не могу сказать хорошо или плохо я делаю, выводы делают люди. Ремеслом я считаю это потому, что делаю своими руками. Я пытался работать на компьютере, делать клипарты, но это все не то, искусственное.


-Этим летом ты вернулся на Белое море и совместил любовь к северу с искусством.

-И не только на Белом море, в сентябре я посетил республику Коми, Печоро-Илычский заповедник, лосиную ферму и там порисовал, и теперь у меня есть задача интеграции граффити в деревню, звучит смешно, кому нужно граффити в деревне, а с другой стороны, почему бы и нет, я же делаю это не за деньги.

Дом, на Московском проспекте, расписанный Сергеем
- Сейчас у нас в городе есть движение молодых граффитчиков или это уже стало историей?

- Что-то где-то есть, но те, кто делал круто, они уже не здесь, понимая, что нет развития.

-Может уже некому этим заниматься?

- Есть, собрать народ не проблема и здесь на «Даче Струковых» может быть потенциал. И мы сейчас ведем переговоры с новым директором и думаем, что будем ощущать какую-то поддержку с их стороны и дело тронется.



-Расскажи про свой последний проект в Серпухове?

- Там вообще много проектов, с моим коллегой Ильей Демченко мы реализуем коммерческие проекты, и последние три года расписали очень много фасадов в Серпухове: кинотеатр Россия, два фасада на Советской улице и большого павлина недалеко от станции.

- Пушкино тоже можно было бы расписать, что для этого нужно?

- Не проблема найти место, где можно порисовать, фасады есть, вопрос считают ли это нужным.
- Какие места в городе у тебя любимые?

- Ну, конечно, это «запретка», очень атмосферное место, милицейские горки, которые за Ярославкой в Арманде – это место детства, ностальгичное. И все места детства, куда приезжаешь на велосипеде за вдохновением.

- Какие у тебя ближайшие планы?

- Сейчас хочется реализовать проект по нео-русским сказкам, хочется осовременить мистику, работать над ее этнической составляющей. Чтобы получилось мрачно и сказочно. Как в тату, так и в картинах.


Made on
Tilda